Искусство негров
Внешне это искусство поражает многих своими непривычными формами, но редкое искусство так богато материалами, как оно. Бросается в глаза поразительная самостоятельность в творчестве, богатство и разнообразие в сочетании форм и линий и вместе с тем строгость стиля. Искусство это не имеет себе подобного нигде на земном шаре. Нигде не найти подобного рода пластики. И странно, сколько разных чужеземных влияний ни прошло через Африку — между прочим, и европейское, проникающее сюда со своим реализмом уже четыре столетия, — все это не уничтожило негритянского искусства, и даже самые поздние изделия почти в неприкосновенности сохранили старые традиции и старые чувства и понимание красоты.
Хотелось бы, чтобы этнографы, имеющие возможность собирать негритянские произведения искусства и примитивы, вообще уяснили себе и оценили это искусство. Правда, глазу и чувству трудно приучиться к новому содержанию творчества и творческому языку, чуждому нашему. Менять свои воззрения, углубляться в суть дела, освобождаться от предрассудков — не так уж легко, удобно и приятно.
Негр любит свободные и самостоятельные массы; связывая их, он получает символ человека. Он не гонится за реальностью; его истинный язык — игра масс, и выработал он его в совершенстве. Массы, которыми он оперирует, элементарны: это — тяжести. Игра тяжестями, игра массами у художника-негра поистине разнообразна, бесконечно богата идеями и самодовлеюща, как музыка. Многие части тела он сливает в одну массу и получает таким образом внушительную тяжесть; сопоставляя ее контрастным путем с другими тяжестями, он добивается сильных ритмов, объемов, линий.
Надо подчеркнуть основную черту в игре массами, тяжестями: массы, соответствующие определенным частям тела, соединяются произвольно, не следуя связям человеческого организма. Чувствуется постройка архитектурная и связь только механическая: мы замечаем накладывание масс, прибавление, обложение одной массы другими, причем каждая масса сохраняет свою самостоятельность.
Отголосков органической жизни, органических связей, направления костей, мускулов в этих массах мы не найдем. Голова, например, не связана с шеей, а механически наложена, так как голова — самостоятельная масса. Но раз величины и объемы этих свободных масс не следуют природе, то они строго следуют орнаментальным законам, и это орнаментальное расположение и игра массами достойны внимания. Пластические же массы элементарны, порой геометричны.
«Когда я был в мастерской Пикассо,— пишет Тугенхольд («Аполлон» 1914 года),— и увидел там черных идолов Конго, я спросил художника, интересует ли его мистическая сторона этих скульптур. «Нисколько,— ответил он.— Меня занимает их геометрическая простота».
Можно, пожалуй, отметить два течения в этом искусстве — графику и игру массами. Первое создает тонкие острые контуры, узоры, орнаментику. Я представляю себе старинное народное искусство Африки, преимущественно состоящее в игре и мышлении массами. Самыми старыми обитателями Африки считают пигмеев, которые изредка рассеяны по дремучим лесам Конго, среди высокорослых племен банту. Некоторые скульптуры хочется отнести к искусству пигмеев. Идолы эти — коротких пропорций, тяжелы, массивны, будто являются родоначальниками народного негритянского искусства. И уже здесь бросается в глаза оригинальная черта — стремление передать человека абсолютными, символическими массами...
Помимо самой игры массами, мы находим еще и нечто другое. Мы замечаем, что эти скульптуры очень выразительны, сильны, ясны и просты по выражению. Взято только несколько масс, но они обработаны чрезвычайно остроумно. Символика реального передана убедительно, черты людей и богов характерны. Вначале отталкивает нас какое-то будто бы подчеркивание грубой реальной чувственности, но, пристальнее всматриваясь, это впечатление исчезает; убеждаешься, что скульптуры чисты и лишены сладострастия, в противоположность некоторым искусствам Азии. Я также не вижу в них смешного, юмора, так как шарж и карикатуру можно передать только в границах реального. Здесь же все части тела человека переданы символично.
Мне хотелось бы во избежание недоразумений подчеркнуть, что здесь идет Речь не о литературном символе, но о символе пластическом.
Посмотрите на какую-либо деталь, например глаз; это — не глаз, иногда это щель, раковина или что-нибудь ее заменяющее, а между тем эта фиктивная форма здесь красива, пластична — это мы назовем пластическим символом глаза. Искусство негров обладает прямо неисчерпаемыми богатствами пластических символов; нигде нет реальных форм, формы совершенно произвольны, обслуживают реальные интересы, но пластическим языком. Таким способом негр передает весь свой мир представлений и ощущений.
Такого рода символика — подчас интуитивная, но всегда творческая, и мы, европейцы, можем только завидовать способу мышления, создающему такое богатство форм. Имея подобный язык, негру не нужно знать законов организма, его пропорций, анатомии, лепки движения; он без них находит более целесообразное средство передачи своих душевных побуждений.
Страницы: [1] 2